Многоликий Дионис — Бог виноделия срывает маски

Когда английский клуб попросил меня найти винодельню с душой, я не ожидала, что это приведет меня к «маленькому Санторини» на Пелопоннесе и сорту Асиртико. История этого вина удивительным образом петлей вернулась в Россию, а его вкус — «слеза вулкана» — стал современным посвящением в дионисийские мистерии. Это рассказ о том, как бог виноделия обрел новое воплощение в эпоху экотуризма и винного ренессанса.

Я буду помнить эти танцы под луной

Я думала, что знаю Грецию. Я читала Гомера в оригинале и часами говорила с клиентами о греческих трагедиях. Но настоящего Диониса я встретила во дворе соседского дома, при моей очередной поездке в Салоники, и в пару-тройку выходных дней в ту самую «ковидную» осень.

Конец октября и начало ноября, выходные, как раз перед вторым локдауном 2020 года. У меня оставалось два дня, чтобы отдохнуть и вернуться в Афины. И по приглашению моих друзей-однокурсников я поехала в деревню под названием Амбелои, где-то рядом с городом Серрес. Природа, воздух и виноградники, распластавшиеся на невысоких склонах (150 метров над уровнем моря), но идеально подходящих для выращивания «амбели» — так по-гречески звучит «виноградник». А сам виноград по-гречески называется «стафили».

Воздух пропах дымом и сладковатой горечью. Я вышла из автомобиля, после полутора часов за рулём и потянулась, вздохнув этот аромат. Мы остановились во дворе частного дома, и из-за забора уже доносился ритмичный гул, смех, лязг меди и внезапные взрывы живой, грубоватой музыки.

 «Казанья- Каζάνια», — сказал мне Никола, призывая меня рукой заглянуть к соседям.

«Вечер пятницы, а уже праздник!» — подумала я, догоняя своего одногруппника, поспешила за ним. «Вот, что нас ожидает завтра вечером! – с детской радостью кричал он.

Соседка по имени Мария, делая широкий жест рукой, будто заключая в объятия весь этот хаос, обнимала и целовала нас, как родных.

«Котлы закипели» — я услышала знакомые голоса, там уже варили «ципуро» (по-нашему виноградный самогон) вся наша весёлая компания.

Там, в облаке пара, стоял тот самый медный «казани» — перегонный куб. Вокруг него, как древние сатиры вокруг тирса, толпились мужчины, как раз те, которые с широкой улыбкой кричали, что котлы кипят.

Ребят я знала больше 20 лет, а вот уже с хозяевами дома, куда мы благополучно присели за стол, знакомились постепенно. Муж Марии, Андреас, как мне представили, обычно сдержанный инженер, с лицом, освещенным огнем и восторгом, дирижировал процессом. Он не варил «ципуро». Он совершал таинство.

Тут еще такая луна, окрасилась в яркие цвета огня и дыма, нависла над нами, полная и огромная. Сбор винограда, танцы босыми ногами в деревянной бочке, чтобы растоптать виноград для вина, из жмыха варка «ципуро», полная луна и много жаренных ребрышек….

«Коллективный катарсис, какой-то» — пришла мне мысль, и я улыбнулась.

А потом Андреас начал танцевать. Если вы хоть раз побывали в Греции и аниматоры с вами танцевали сиртаки, то вы не видели ничего.

Это был какой-то древний, почти звериный танец — тяжелые притопывания, плавные развороты, взмахи руками, будто он сбивал невидимые гроздья с лозы- грубо, но гармонично. Его глаза блестели влажно и безумно. Луна висела над ним низко и желто, как донышко той самой медной чаши. В этот момент Андреас не был спокойным инженером, мужем и отцом. Он был сосудом, в которого вселился дух Диониса.

От древних вакханалий до современных «Казанион -Каζανιών»: прямая линия

Меня заворожил этот танец, не закрывая глаз в этом шумном дворе, я перенеслась на двадцать пять веков назад.

• Великие Дионисии в Афинах. Мои представления о театральных состязаниях в мраморном одеоне, перенесли меня в их исток — буйные ночные шествия (тиасосы) с факелами, фаллическими символами и неистовыми криками «Эви Эван — Ευοί Ευάν!», которое во время дионисийских обрядов означало что-то вроде «Ура!» или «Ликуйте!», выражая энтузиазм, ликование и эйфорию. Тот же экстаз, только на современном греческом «Эвива — Εβίβα!».
• Сельские Дионисии. Точно такие же сборища после сбора урожая в деревнях, где выращивают виноградники. Те же процессии с вином, те же шутки, те же танцы на грани приличия. Та же благодарность земле и ее сокам.
• Антестерии «Τα Ανθεστήρια»  —  крупный ежегодный древнегреческий праздник цветов в честь бога Диониса, который проводился в Средиземноморье и во многих греческих городах. Антестерия также известна под более общим названием «Дионисия», как праздник новых вин. Открытие деревянных бочек  «питос-ов» в феврале. Первое опьянение молодым вином. Состязания в питье. Тот же праздник перехода и обновления.

Дионис никогда не был древнегреческим богом тихих молитв в храме. Он есть здесь и сейчас — многоликий древнегреческий бог процесса.

И что же такое дистилляция «ципуро», как не алхимия? Превращение браги (хаоса) в чистый дух (экстаз). Современные фестивали «ципуро» в Тирнавосе, Ясмосе, Неа Перамосе — никакого отношения не имеют к коммерческим туристическим проектам. Это возрожденные «Линеа — Τα Λήναια». Те же театральные шествия, те же оркестры, те же толпы, ищущие освобождения.

Историческая справка: «Линеа — Τα Λήναια». – это древний Афинский фестиваль, посвященный Дионису, проводившийся в месяце «Гамилион» (с 12-го января по 15-е февраля) и являвшийся частью Дионисий. Важными особенностями этого фестиваля были драматические игры (комедия и трагедия) и культовые церемонии в честь бога вина. Это был один из великих праздников Дионисий, связанных с дионисийским циклом (наряду с Антестериями, Великими Дионисиями и т. д.).

Менады и сатиры проявлялись в каждом участнике такого праздника. Менада — это Мария, которая нас встретила и, выпив «ципуро», пускалась в замысловатый танец, и глаза ее горели девчачьим озорством. Сатир — это Андреас, топающий ногами по земле, обнимающий друзей и поющий хриплым голосом о любви и море.

Дионис редко запечатлен в мраморных статуях. Но память о нем живёт в паре, вырывающемся из медного котла где-нибудь в деревне под Серресом. Он в любых уголках винных лавок и баров в Афинах. И если вы хотите его встретить, то приезжайте в Грецию осенью. Ищите дым, музыку и людей с безумным блеском в глазах. Он будет там.

Психология экстаза: зачем сходить с ума

Как человек не поющий, практически на всех празднествах мне предоставлялась возможность наблюдать за коллективным катарсисом. И я уже после делала выводы: Современный человек заперт в клетке социальных ролей: ответственный сотрудник, примерный родитель, приличный сосед. Эта клетка давит. А праздники, посвященные богу виноделия — легальный, социально одобренный взлом масок и отягощающих ролей.

Танец Андреаса был сбросом масок. На несколько часов исчезли тревоги, расчеты, усталость. Осталась только пульсация жизни — огонь, пар, музыка, телесное раскрепощение. В какой-то степени это и есть гигиена души.

Мы устроены так, что не можем вечно быть только «Аполлонами» — идеально-рациональными, строгими, упорядоченными. Нам нужна тень, раскрепощенное отражение Диониса.

И греки, в отличие от многих других народов, институционализировали эту потребность. Они встроили «контролируемое безумие» в ткань своей жизни в течении года. Они не сходят с ума в одиночку.  Они делают это все вместе, под луной, у общего котла. А утром снова становятся инженерами, педагогами и родителями. Но теперь — снявшими тягостные маски, отдохнувшими и готовыми к новому циклу.

Про ритуал перезагрузки

Когда я начинала изучать и глубоко вникать в мифологию, психологию и эти традиции, то стала понимать, что «Казанемата» это варка «ципуро» или на Крите «раки», прямой и живой потомок дионисийских мистерий. В нем заключаются все элементы:

• Священный цикл. Праздник проходит осенью, венчая годовой цикл виноградарства. Дионис — бог виноделия и самого превращения — ягоды в сок, сока в вино, жмыха в огненный дух «ципуро». Медный котел — его алтарь;
• Ритуальное опьянение. За почти 30 лет жизни в Греции, я не встречала проблему алкоголизма. Цель — не напиться, а достичь состояния. Первый дистиллят пробуют все, как священное причастие. И под его воздействием сбрасываются маски, танец становится спонтанным, смех — очищающим. Это тот самый «священный экстаз», освобождающий от оков повседневности;
• Всеобщее равенство. У котла стираются социальные границы. Миллионер, философ, врач, фермер, учитель и я, психолог из другой страны, — мы все становимся частью одного тиасоса (священной процессии). Дионис всегда объединял, ломая иерархии;
• Неистовая радость. На Крите такие собрания прямо называют «дионисийскими». Потому что спонтанность, шум, раскованность телесная и чистая, почти детская радость жизни, бьющая здесь ключом, — это и есть суть культа.

В тот вечер и последующие два дня я увидела архетип, прорвавшийся сквозь тысячелетия. Тело Андреаса в танце вспомнило ритм, который отбивали менады на склонах Пангея. Пар из котла был тем же паром, что поднимался над древними алтарями. Дионис в наше время просто сменил амфору на перегонный котёл.

Эпоха винного ренессанса или Дионис в эпоху Zoom

После «ковида» мир жаждал путешествий, а глобальная пауза открыла новые вкусы. Мир жаждал подлинности. Ощущений, которые нельзя передать через экран. Запаха земли, тепла от бокала в ладонях, вкуса, рожденного здесь и сейчас. И Греция, с ее тысячелетней историей виноделия, ответила на этот запрос.

Статистика подтверждает то, что я увидела своими глазами: греки и иностранные гости стали пить больше вина и массово потянулись на винодельни. Это был отдых с поиском корней и связей. Дионис, бог экстаза и освобождения, внезапно стал еще и богом посттравматического исцеления. Его ритуалом стала медитативная прогулка среди лоз, где каждый мог заново ощутить радость простых вещей.

Мой проект: Английский клуб, теннис и «Асиртико» с Пелопоннеса

Именно в этот момент ко мне обратились из дочерней в Греции компании Nelson Tennis Club. Их английский клуб искал для своих членов уникальный, камерный опыт на юге Греции. Мне поручили найти не просто винодельню для дегустации, а место с историей, душой и исключительным продуктом.

После недолгих поисков мы остановились на одной семейной винодельне в Мессинии, на Пелопоннесе. Ее владелец, молодой энтузиаст, оказался крестным сыном президента Греко-российской ассоциации. Эта деталь стала символичной нитью, связавшей нашу историю.

Когда проект был запущен, я сама отправилась туда как гость. То, что я увидела, поразило меня. Виноградник располагался в особой котловине, на месте древнего озера, всего в нескольких километрах от моря. Микроклимат здесь был уникальным: влажность от морских бризов смешивалась с горячим воздухом долины, создавая условия, почти идентичные знаменитому острову Санторини — сухие, жаркие, с минимальным количеством осадков.

Именно здесь, на этом «маленьком островке Санторини» на материке, Костас (владелец винодельни и виноградников) совершал чудо: выращивал и производил вино из редкого сорта Асиртико (Assyrtiko).

Асиртико — сок вулкана и моря

Этот белый сорт — король Санторини и одна из главных жемчужин Греции. Его особенность — высокая естественная кислотность, которая сохраняется даже в условиях палящего солнца. Вкус — это взрыв цитрусовых и зеленых яблок с неизменным минеральным оттенком, который называют «слезой вулкана». На Пелопоннесе, в нашем уникальном микроклимате, он приобретал еще и едва уловимую солоноватость, словно вобрав в себя кристаллы морского бриза из окружающих его ароматных трав.

Винодел, настоящий дионисийский жрец нового времени, каждую неделю с радостью проводил для нас и гостей клуба экскурсии. Он утонченно делился своей страстью. Показывал, как лозы, вопреки логике, пьют ночную влагу из воздуха и древнего озера, рассказывал, как балансирует ингредиенты, историю первой лозы, об обработке и сборе винограда.

А потом мы шли на возвышенность, которая гармонично вписывалась в ландшафт виноградников и начиналась дегустация на свежем воздухе.

Первый глоток молодого «Асиртико» был как удар молнии: яркий, резкий, очищающий. Он будил все чувства — именно так, должно быть, и ощущали себя древние пращуры, которые были посвящены в дионисийские мистерии.

Историческая петля: Санторини, Екатерина II и вино для причастия

И здесь наша история сделала изящную петлю. Делая глоток «Асиртико» с Пелопоннеса, мы прикоснулись к наследию настоящего Санторини. А у этого наследия есть удивительная русская глава.

В XVIII веке, после победы в русско-турецкой войне, Санторини и другие Кикладские острова на несколько лет перешли под протекторат Российской империи. Но связь оказалась глубже политики. Сладкое вино «Винсанто» с Санторини, сделанное из подвяленного на солнце винограда, так полюбилось в России, что было официально утверждено Священным Синодом для использования в церковном причастии. Его способность долго храниться и богатый, почти литургический вкус изюма и меда сделали его символом сакрального.

Получилась изящная аллегория: Дионис, языческий бог экстаза, через свое вино стал частью православного обряда. А спустя столетия его наследник, молодой винодел с Пелопоннеса, связанный с греко-российской ассоциацией, угощает английский клуб вином, несущим в себе ту же уникальную, дионисийскую душу.

Когда я рассказываю о современном греческом виноделии, я делюсь историями про возвращение к истокам с новыми знаниями. Дионис сегодня — это винодел, спасающий старый сорт в уникальном микроклимате. Это гид, который видит в туристах современных менад, жаждущих подлинности. И выпивая бокал «Асиртико» где-нибудь на Пелопоннесе, мы становимся частью этой вечной мистерии, где сплетаются вулканическая почва, морской ветер и наша вечная жажда чуда.